7+

Путеводитель по Коломне

Главная  /  В прозе и стихах  /  Батый



 
 
Глава седьмая. ХАН КЮЛЬКАН ПОД КОЛОМНОЙ
 
Еще до гибели Москвы монголы осадили крепость Коломну. Старые бревенчатые стены казались городу прочной защитой. Ворота с ржавыми  железными щитами, бляхами и перекладинами были закрыты. Жители взбирались на стены и со злобой смотрели, как кругом разъезжали группы невиданных всадников.
 
Их небольшие крепкие кони то неслись вскачь, легко перелетая через бугры и кусты, то останавливались, крутились на месте и снова мчались в другом направлении.
 
Иногда железные ворота с визгом открывались, из города выезжали в поле сотни русских всадников. Они бросались на вертевшихся  перед  стенами монгольских удальцов, гонялись за ними,  чтобы  захватить  пленных,  как приказывал воевода. Но монголы близко к себе никого не подпускали  и  не считали постыдным удирать по всю прыть. Русские  всадники,  помня  наказ воеводы, боялись отъезжать далеко от городских стен.
 
Некоторые отчаянные татарские удальцы показывались перед самыми воротами. Они стреляли из луков в защитников Коломны, наблюдавших сверху, со стен. Монгольские стрелы были длинные, с железными закаленными остриями. Татары стреляли почти без промаха, стрелы их пронизывали грудь насквозь.
 
Старый воин, кряхтя и ругаясь, вытащил стрелу из  кровоточащей  раны. Все с любопытством рассматривали невиданную стрелу. К ней была приделана глиняная свистулька, издававшая при полете пугающий визг.
 
Группа татарских всадников на легких, быстрых  конях  оказалась  близ городских ворот, дразня и вызывая на схватку. Коломенские удальцы просились у воеводы на битву с татарами, но старый, опытный воин  их  удерживал:
 
- Еще не пришел последний час! Не верьте хитрому  татарину, - он  вас заманивает!
 
Защитой Коломны ведал Еремей Глебович, прославившийся в войнах с  половцами. Помогали воеводе сын великого князя Всеволод Георгиевич и спасшийся из Рязани князь Роман  Ингваревич.  Оба  начальствовали  полками: князь Всеволод - суздальским, а Роман - собранным из  ратников,  прибежавших из Рязани.
 
Сперва казалось, что татар не особенно много. Хотя они окружали город кольцом своих отрядов, все же их было нисколько не больше, чем коломенских защитников. Молодые князья, Всеволод и Роман, порывались  схватиться с татарами, разбить их и с боевой славой двинуться дальше, на другие татарские полчища.
 
Воевода приказал десяти сотням приготовиться, чтобы с рассветом сразу выйти из всех ворот города. Воевода хотел сделать налет на татарский лагерь.
 
- Захватите татарских пленных. Надо у них выведать: сколько  у  татар войска, кто из ханов перед Коломной и где другие ханы; придут ли они тоже в Коломну или поведут свои отряды на другие города?  Без  пленных  не возвращайтесь!
 
Главным начальником войска,  осаждавшего  Коломну,  был  молодой  хан Кюлькан, младший сын великого Чингисхана. Он вел тумен монголо-татарских всадников в десять тысяч человек; кроме того, у  него  было  пять  тысяч кипчаков хана Баяндера и смешанный тумен из воинов разных татарских племен. Но отряды эти к Коломне не явились, а  рассыпались  по  суздальской земле, занимаясь грабежом убегавшего в леса населения. В течение  месяца они сожгли и пустили на пыль и ветер четырнадцать городков.
 
Хан Кюлькан подъехал к Коломне в суровый  зимний  день.  Он  приказал поставить походные юрты на противоположном берегу реки, у опушки  соснового леса. Оттуда отчетливо виднелись зубчатые бревенчатые стены  Коломны, запертые железные ворота и вооруженные люди между бойницами. Безлюдная равнина замерзшей реки, где над льдинами  стаями  перелетали  черные вороны, была хорошим полем для передвижения войск и предстоящей битвы.
 
Высокий сильный Кюлькан, такого же богатырского сложения, как и  отец его Чингиз-хан, стоял возле своей юрты и жадно всматривался в  крепость, разгром которой принесет ему первую воинскую славу. Лицо  Кюлькана  было неподвижно, но в душе его кипели страсти, стремление к богатырским  подвигам и в то же время недовольство собой.
 
"Мне уже девятнадцать лет, - думал он, - а я еще ничего не сделал!  Правда, в мои годы отец тоже ничего еще не сделал. Он был в  то  время  лишь бедным сыном простого десятника, от которого  разбежались  его  голодные нукеры. Он был рабом и находился в плену с тяжелой колодкой на шее, стучал молотком по наковальне, подгоняемый ударами жестокого хозяина-кузнеца. А я жемогущественный хан Кюлькан! Я сын повелителя всех народов вселенной, у меня прекрасные кони, под  моей  властью  двадцатипятитысячное войско. Одним движением руки я могу послать его в любую сторону. Я,  хан Кюлькан, закончу то, что не мог выполнить отец, я  покорю  вселенную  до последнего моря. Мне мешают соперники! Первый - Гуюк-хан.  С  ним  нужно дружить до моей победы. Сильнее всех Бату-хан. Зачем его избрали джихан-
гиром? При первой же неудаче Бату-хана надо казнить, объявив его  неспособным. А потом убрать и Гуюк-хана. Но главное, здесь, под Коломной, надо прославиться удальством, смелостью, щедростью к  нукерам,  чтобы  они говорили у костров, как они любят Кюлькан-хана. Потом они же помогут мне сделаться великим каганом..."
 
В отряде хана Кюлькана находился хан Баяндер с пятью тысячами  кипчаков. Как правоверные мусульмане, кипчаки  стояли  особыми  лагерями,  не смешиваясь с монголо-татарскими отрядами. Здесь с ними были сеиды в  зеленых чалмах, затянутые матерчатыми  зелеными  поясами.  Они  наставляли кипчаков в правилах мусульманской веры, поучали их, как держаться в бою, говорили им, как радостно пасть за веру. При этом пена выступала  у  них
на губах. Речи их кончались призывом: 
 
- Избивайте иноверцев! Кто падет в бою за веру, тот попадет в райские сады, там он испытает неомрачаемое счастье и блаженство.
 
Среди мусульманских воинов были еще подразделения по вере: сунниты  и шииты. Суннитского толка придерживались кипчаки, а шиитского - воины  из иранцев, говорившие по-персидски. На остановках сунниты и шииты  никогда не садились рядом и ели из разных котлов. Имамы - проповедники шиитов - рассказывали у костров о приходе "Ожидаемого", или "Господина  времени", имама Мехди, давно исчезнувшего, но не умершего.
 
- Когда зло и насилие в мире достигнут предела, исчезнувший имам Мехди явится вторично, и тогда в мире установится справедливость, не  будет ни бедных, ни богатых, а все будут равны и счастливы.
 
Шиитские воины любили слушать такие рассказы. Они  освобождали  сеиду место около своего котла и расспрашивали, не скрылся ли Мехди у  иноземцев, и как найти колодец, куда пролилось молоко из сосцов святой  Мариам и приняло там вид отраженного в воде месяца.
 
- Мы непременно пойдем прямо к этому колодцу,- уверенно заявлял сеид, захватывая тремя пальцами кашу и величественным жестом  отправляя  ее  в рот.Верьте мне: глаза того, кто заглянет в этот колодец  и  заметит  там молочный полумесяц Мариам, никогда не увидят адского огня...
 
Кипчакские воины любили слушать  былины  про  подвиги  богатырей  или смешные рассказы о приключениях плешивого силача Кечеля, Но особенно любили они подшучивать над сотником Тюляб-Биргсном, вспоминая, как связанный урусутский пленный угнал у него красавца коня.
 
Под Коломной заговорили, что среди урусутских  всадников,  выезжавших из ворот, многие видели удальца на гнедом коне Тюляб-Биргена. Каждый давал свой совет, как бы вернуть скакуна.
 
Тюляб-Бирген отворачивался, скрипел зубами и готов был зарубить  шутников:
 
- Такого коня, как был мой гнедой, не найти во всем нашем  войске.  Я на нем догонял всех. На каком коне теперь я смогу нагнать моего гнедого? Не на тех ли одрах, на каких вы привыкли ездить?
 
Мулла Абду-Расуллы озабоченным голосом стал объяснять:
 
- Здесь опять, как и всегда, поможет только женщина.
 
- Как? Почему? - воскликнули кипчаки.
 
- Такого коня, как тебе нужно, может дать только хан Кюлькан. Лишь  у него имеются кони, быстрые, как ветер. Но он щедр только на  выпивку,  а коней бережет с жадностью. Поймай чернобровую и румяную урусутскую  красавицу и приведи ее к хану Кюлькану. Подари ему пленницу, а он тебе  подарит скакуна.
 
- Хотя бы не дарил, а только дал для охоты за моим гнедым! -  простонал Тюляб-Бирген.
 
- Берегись, чтобы урусут не отобрал у тебя и второго коня. Машалла... Машалла! - добавил мулла.
 
Сотник Тюляб-Бирген отправился искать помощи к хану Кюлькану. Два запорошенных снегом дозорных, после долгих уговоров, пропустили сотника  в юрту. Позади костра из сосновых веток, на ковре из барсовых шкур,  сидел светлейший сын Священного Правителя. Налево от хана тесно прижались друг к другу шесть тысячников, У каждого в руке была круглая деревянная  чашка. Слуга-монгол, без сапог, в войлочных чулках,  стоял  на  ковре  близ бурдюка, подвешенного на крюке, и подливал ковшиком крепкую арзу в деревянные чашки. Тюляб-Бирген скромно выжидал, сняв меховой колпак и  повесив на шею пояс - знак того, что он всецело отдает себя на волю  вечного синего неба. Кюлькан, желая показать свое величие, продолжал беседу. Наконец он заметил безмолвного просителя:
 
- На что ты жалуешься и что просишь, храбрый и славный  Тюляб-Бирген? Проходи сюда к нам.
 
- Я твоя жертва! Ты один можешь спасти меня. Если ты не  поможешь,  я брошусь в бой и отдамся мечам урусутов. Если я не способен сам проложить себе дорогу доблести, то лучше мне умереть.
 
- О чем тебе горевать? - сказал старый темник Бурундай, прославленный опытный полководец Чингиз-хана.- Ты молод, но в рассказах у наших  костров уже отмечен как отчаянный рубака и лихой разведчик. Продолжай  начатый путь! Добивайся новой славы!
 
- Это все было. А теперь каждый желторотый юнец при виде  меня  гогочет, хотя сам еще не умеет поднять правильно меч и отрубить одним  взмахом голову врага.
 
- Что же ты просишь? - спросил хан Кюлькан.
 
- Прошу... искру жалости! Из крепости Коломны каждый  день  вместе  с урусутскими всадниками выезжает молодой урус на украденном у меня гнедом коне. Мое сердце не может перенести этого...
 
- Разве воин может допустить, чтобы кто-нибудь из врагов ездил на его коне? Поймай дерзкого да изруби.
 
- Ты читаешь, как по книге, скрытые мысли твоих верных слуг и знаешь, о чем я хочу просить.
 
- Я все понял! Дай чашу арзы верному Тюляб-Биргену. Я устрою облавную охоту на этого дерзкого урусута... Надо захватить живьем коня и  ездока. Даю тебе сорок всадников на лучших моих конях. Ты  расставишь  их  вдоль реки по четыре человека через каждые триста шагов. Как только урусут выедет из ворот, сотня моих всадников врежется в толпу урусутов,  расколет их и отгонит молодого щенка в сторону. Охотники погонятся за мальчишкой, готовя арканы. Все время будет прибавляться новая четверка всадников  на свежих конях. Самый лучший конь не выдержит такой скачки. И мы  захватим арканами усталого коня...
 
- Ты великий, ты щедрый!
 
- Потом я сам буду допрашивать мальчишку, а ты, Тюляб-Бирген,  будешь прикладывать к его спине раскаленные угли, чтобы он говорил правду.  Для этой веселой охогы я дам тебе лучшего коня.
 
- Я твоя жертва на всю жизнь!
 

портер ремонт, автозапчасть. | пляжи адлера
2008 г. Путеводитель по Коломне, все права защищены.
Все права на фотографии принадлежат фотографу Николаю Лаврентьеву. По вопросам использования фотографий обращайтесь OC@kolomna.wmsite.ru.
 
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS